количество солей урана — около четырех миллиардов тонн в пересчете на уран. Это примерно в тысячу раз больше разведанных запасов урана в месторождениях на суше и вполне достаточно, чтобы удовлетворить потребности атомной энергетики на века. Проблема в том, что уран в океане более или менее равномерно распределен по всему объему воды, а его концентрация составляет всего около трех миллиардных долей. Это означает, что для эффективной добычи нужно «процеживать» огромные массы воды и извлекать из нее уран с как можно меньшим количеством примесей. Химики из США, похоже, смогли разработать подходящий для этого адсорбент, подсмотрев решение у некоторых живых организмов, которые используют специальные молекулы для избавления от избытков железа.
Из вод Мирового океана уже добывают некоторые химические элементы и их соединения. Самый очевидный пример — хлорид натрия, для которого моря и океаны служат практически неисчерпаемым источником (в отличие от соляных шахт и соленых озер). Другие металлы — магний, калий и кальций — тоже добывают из морской воды в промышленных масштабах, причем такая добыча безвреднее разработки наземных месторождений для окружающей среды (U. Bardi, 2010.
Extracting minerals from seawater: an energy analysis). И хотя этих металлов в воде меньше, чем натрия, добывать их относительно несложно: морскую воду упаривают или медленно охлаждают, и их соли, отличающиеся меньшей растворимостью, осаждаются в первую очередь.
В морской воде содержатся и более ценные химические элементы — медь, никель,
ванадий и
уран. Но их концентрации гораздо меньше, поэтому надежных и экономически выгодных способов добычи этих металлов пока нет (P. Loganathan et al., 2017.
Mining valuable minerals from seawater: a critical review). Впрочем, это не останавливает ученых, которые продолжают искать способы извлекать их из воды. Интерес к урану, естественно, объясняется ролью, которую один из его
нуклидов играет в мировой энергетике, — тем более, что
по среднесрочному прогнозу МАГАТЭв будущем потребность в атомной энергетике не будет снижаться.
Над этой задачей получения урана из морской воды ученые трудятся уже около полувека. Как с натрием действовать не получается: малые концентрации не позволяют проводить эффективное осаждение. Наиболее перспективным методом кажется использование
адсорбирующего материала, который мог бы сначала захватить требуемые ионы из воды, а потом легко «отпустить» их. Попытки извлекать уран из морской воды с помощью
адсорбентов уже неоднократно предпринимались. Исследователи пробовали использовать слоистые неорганические материалы (M.-L. Feng et al., 2016.
Efficient removal and recovery of uranium by a layered organic–inorganic hybrid thiostannate), модифицированные белки (L. Zhou et al., 2014.
A protein engineered to bind uranyl selectively and with femtomolar affinity) и ионообменные смолы, содержащие
хелатообразующие фрагменты (A. Sather et al., 2010.
Selective recognition and extraction of the uranyl ion). Хелатирующие лиганды (от
лат. chela — «клешня») часто применяются в извлечении, обогащении и разделении
переходных металлов: связываясь с ионом металла несколькими центрами, как клешнями, они образуют устойчивые комплексы.
Наиболее эффективные адсорбенты урана, известные к настоящему времени, содержат в своем составе амидоксимные или имид-диоксиимные (H
3IDO) функциональные группы. Эти молекулярные фрагменты часто применяются как рецепторы для связывания уранил-катиона (UO
22+) — именно в этой форме уран чаще всего содержится в морской воде. Стратегия разработки адсорбентов следующая — связывающую уранил-катион группу H
3IDO прививают к полиакрилнитрильному полимеру, получая нерастворимый в воде адсорбент, через который можно пропускать морскую воду. Адсорбционная емкость таких модифицированных для извлечения урана полимеров может превышать 4 грамма урана на один грамм адсорбента (Q. Sun et al., 2018.
Bio-inspired nano-traps for uranium extraction from seawater and recovery from nuclear waste).
Однако ахиллесовой пятой даже самых лучших адсорбентов урана из морской воды является их низкая избирательность. Все известные в настоящее время материалы, поглощающие уран, не могут использоваться для промышленного извлечения урана из воды, так как они не менее (а иногда — и более) прочно связываются с ионами ванадия (VO
3+), содержание которых в воде превышает содержание урана. Из-за этого даже самый эффективный материал, поглощающий уран, связывает еще больше производных пятивалентного ванадия, который очень прочно связывается с адсорбентом (A. S. Ivanov et al., 2017.
Origin of the unusually strong and selective binding of vanadium by polyamidoximes in seawater). В результате регенерация адсорбента для его повторного применения требует дорогих реагентов и жестких условий, а кроме того, после выделения урана появляется необходимость отделять соединения урана от соединений ванадия, что также требует дополнительных затрат (сам ванадий, полученный таким способом, никому особо не нужен: после отделения неизбежно будет содержать примеси урана и «фонить»). Таким образом, для практически осуществимого извлечения урана из воды нужны материалы, которые поглощали бы из морской воды исключительно уран (или хотя бы обладали гораздо меньшей адсорбционной способностью к VO
3+ и другим ионам, близким по структуре и электронным свойствам к уранил-иону).
На основании предварительных оценок прочности различных комплексов сидерофоров с металлами ранее уже предполагалось, что ионы железа в степени окисления +3 (Fe3+) и уранил-катион (UO22+) должны практически одинаково реагировать с кислород- и азотсодержащими сидерофорами. Опираясь на эту гипотезу, авторы обсуждаемой статьи синтезировали искусственный сидерофор — бис[гидрокси(метил)амино]-4-морфолино-1,3,5-триазин (H2BHT). Затем они модифицировали сополимер этилена и акриловой кислоты, связав с ним этот лиганд.
Адсорбционная емкость нового материала в отношении урана была ниже, чем у известных адсорбентов — всего 0,1 грамм урана на грамм адсорбента. Главное, что наличие содержащих ванадий ионов в растворе, из которого шло поглощение урана, не влияло на связывание материалом урана: оказалось, что у «полимеризованного» сидерофора H2BHT гораздо большее сродствм к производным урана (VI), чем к производным ванадия (V), если сравнивать его с другими известными тридентатными лигандами O,N,O-типа (в том числе и с уже упоминавшимся лигандом H3IDO).
В результате новый адсорбент связывает только уранил-ионы, а адсорбированный уран можно легко «отмыть» от адсорбента, просто обработав его слабощелочным водным раствором (например, раствором карбоната натрия). Щелочная среда способствует тому, что донорные атомы лиганда H2BHT приобретают частично отрицательный заряд, их связь с оксокатионом уранила ослабляется, и в результате связь адсорбент-катион разрушается. Эта процедура не только позволяет собрать уран, связанный адсорбентом, но и регенерирует сам адсорбент, который затем может использоваться повторно. Еще одной важной деталью исследования можно назвать и то, что адсорбирующая способность практически не теряется при переходе от низкомолекулярного соединения H2BHT к полимеру, содержащего фрагменты этого лиганда в боковых цепях. Увы, но у многих низкомолекулярных лигандов, хорошо связывающих определенные ионы металлов и неметаллов, в составе высокомолекулярного соединения значительно понижалось, а иногда и терялось сродство к «своим» металлам.
В дальнейшем исследователи планируют развивать свой успех в двух направлениях. Во-первых, очевидно, что перспективно получение специфического адсорбента урана с более высокой емкостью, — при такой легкости отделения урана от полученного адсорбента это не должно быть сложной задачей. Во-вторых, аналогичные методы могут помочь разработать лиганды, которые смогут использоваться для извлечения других важных металлов из морской воды, — не стоит забывать, что золота в мировом океане растворено не меньше, чем урана.
Источник: Alexander S. Ivanov, Bernard F. Parker, Zhicheng Zhang, Briana Aguila, Qi Sun, Shengqian Ma, Santa Jansone-Popova, John Arnold, Richard T. Mayes, Sheng Dai, Vyacheslav S. Bryantsev, Linfeng Rao, Ilja Popovs.
Siderophore-inspired chelator hijacks uranium from aqueous medium //
Nature Communications. 2019. V. 10. Article number: 819. DOI: 10.1038/s41467-019-08758-1.
